Паскин Анатолий Петрович

Особое место в созвездии российских брандмайоров занимает Анатолий Петрович Паскин. Его выделяют не только многочислен­ные награды, но и широкая образованность, личная отвага, забота о деле, а главное — о людях. Может, за это его «всемилостивейше» и награждали.

Паскин Анатолий Петрович

Паскин Анатолий Петрович

Анатолий Петрович Паскин назначен был исполняющим долж­ность брандмайора 20 августа и утвержден в этой должности 24 ноября 1882 года. К этому времени он имел богатую военную биографию.

Родился Анатолий Петрович 27 ноября 1842 года в семье кад­рового офицера. «Отец его, начавший службу в строевых гвардей­ских офицерах, умер в чине генерал-лейтенанта, занимая долж­ность начальника штаба отдельного корпуса внутренней стражи, когда Анатолию Петровичу было десять лет. Круглым сиротою, он по воле императора Николая I был определен в 1-й кадетский кор­пус до открытия вакансии в Пажеском корпусе, куда и был переведен в 1855 году, а 16 июня 1860 года произведен из камер-пажей в прапорщики лейб-гвардии Московского полка, где прослужил 1 год, и 16 июня 1881 года, в чине полковника, по распоряжению главнокомандующего войсками гвардии и Санкт-Петербургского военного округа великого князя Владимира Александровича был командирован в распоряжение Санкт-Петербургского градоначальника».

Во время службы в полку А. Паскин участвовал в военных кампаниях: при усмирении польского мятежа в 1863—1864 гг., причем за дело 4 апреля 1863 года в Жижлгорском лесу награжден орде- ом Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость», и в турецкой кампании 1877—1878 гг., во время которой командовал 4-м батальоном полка (сформированным из строевых рот). За эту кампанию Анатолий Петрович получил следующие награды: за 10-дневное пребывание под огнем неприятеля и плевненских батарей на Трнинской позиции и за постройку редута генерала Мирковица — орден Св Анны 2-й степени с мечами, за участие во взятии крепленной Правецкой позиции, рекогносцировки Орхантского лагеря и занятии деревни Врачешь — орден Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом; за переход через Балканы и сопряженные ним военные действия — золотую саблю с надписью «За храбрость»; за дела: под деревней Симчина, Татар-Базарджиком и 3-хдневный бой под Филипполем — орден Св. Владимира 3-й тепени с мечами.

Во время пребывания в полку ему был пожалован также бриллиантовый перстень с вензелевым изображением имени шефа полка великого князя Алексея Александровича и высочайший подарок императора Александра II за составление «свода существующих постановлений и правил для обучения молодых солдат в пехоте». Кроме того, А. П. Паскин имел иностранные ордена: черногорский Князя Даниила I 3-й степени, французский Почетного легиона — офицерский крест, японский Восходящего солнца и персидский Льва и солнца 2-й степени со звездою.



Не лишен был Анатолий Петрович и литературного таланта. Он написал несколько сочинений. Особую известность получил исторический очерк «Об основании и заслугах лейб-гвардии Московского полка с 1811 по 1875 год». Сочинение это было посвящено им августейшему шефу полка. Во время кампании 1877—1878 гг. он вел походный дневник, извлечения из которого под названием «Из походных записок строевого офицера» были напечатаны в 4-м и 6-м томах «Сборника военных рассказов» князя Мещерского. Записки эти составляли в то время единственный в своем роде исторический материал об участии полка в этой славной кампании.

На новой для него пожарной службе Анатолий Петрович также проявит свою широкую образованность, личную отвагу, заботу о деле, а главное — о людях.

Первое боевое крещение в схватке с огнем А. П. Паскин полу­чил при исполнении обязанностей брандмайора, 11 октября 1882 г., когда возникший в ночь с воскресенья на понедельник по­жар на Громовской бирже создал угрозу всему городу. В эти минуты большинство пожарных команд находились на значительном пожа­ре Апраксина рынка. И когда им удалось только что «овладеть ог­нем, остановив его распространение, по совершенно темному небу внезапно разлилось невиданное, необычайное зарево другого по­жара, возникшего на противоположном конце города. Было около 3 часов утра…» Только благодаря мужеству пожарных и умелым действиям по руководству ими пожар удалось укротить.



Вот как описывает этот пожар одна из петербургских газет: «При незначительном ветре, в дни 10—11—12 октября, у пожара сви­репствовал настоящий ураган, с вихрями и огненными смерчами, происходившими, как надо полагать, от возникших в атмосфере, бы­стро менявшихся и перемещающихся течений воздуха, сталкивав­шихся с раскаленным зноем пожара, вследствие резкой разницы температуры его различных слоев. В то время, когда снизу вверх устремлялся страшный пожар от массы огня, увлекавший облегчен­ные, быстро поднимавшиеся вместе с дымом газы, на их место дав­лением атмосферы направлялись верхние, холодные течения, отчего получался круговорот, вызывавший вышеописанное грозное и вместе с тем величественное явление огненных смерчей.

Пламя, подгоняемое ветром на Неву, сплошною пеленою рас­стилалось по земле, причем отдельные его оторванные языки дос­тигали 50 сажен длины и высоты. Если бы, по счастливой случайности, этот огненный ураган не был направлен ветром на Неву, бороться с ним непосредственно было бы немыслимо. Подойти к огню ближе чем на 50 сажен из-за нестерпимого жа­ра, смрада и удушливой атмосферы… не было возможности, так как уже на значительно меньшем расстоянии пламя поглощало весь нужный для дыхания людей кислород воздуха.

В 11 часов утра следующего дня, 11 октября, когда более или менее стали определяться границы пожара, не доходя 150 сажен до домов по Таврической улице, на вопросы обывателей, есть ли надежда остановить пожар? — брандмайор и брандмейстеры от­вечали одно: — Да, только при условии, если ветер не изменит на­правление.

Огромные пылающие доски и головни, вздымаемые вихрем на 100 сажен вверх, падали сотнями в Неву и гасли в воде, в разных расстояниях от берега. Некоторые из них, как уже упоминалось выше, долетели даже до противоположного берега Выборгской стороны, несмотря на то, что ширина Невы здесь равняется 200 саженям. На Выборгской стороне от этого перекидного огня возникли было два пожара, которые удалось быстро прекратить…» Все усилия пожарных, рабо­тавших на Громовской бирже, теперь были сконцентрированы на спасение ряда деревянных домов, окаймлявших ее со стороны Подгорной улицы. Дома эти удалось спасти, лишь на пяти постройках пришлось вскрыть загоравшиеся крыши.

Когда дальнейшее распространение пожара с правой стороны было приостановлено, пожарные направили все свои усилия на задержание огненного потока, быстро продвигавшегося влево, в направлении Таврической улицы.

Казалось невероятным, чтобы «величайшие усилия могли дать здесь благоприятные результаты. Однако соединенными усилиями пяти паровых машин и ручных труб, выбрасывавших массу воды, и заботы пожарных и всевозможных воинских команд, помогавших пожарным разбрасывать бревенчатые громады и качавших воду, огонь, не доходя 120 шагов до Таврической улицы, удалось остановить. Громадные лесные склады Джумани, пристань и сенная биржа влево от этой улицы, были таким образом обезопасены…»

Обер-полицейместер генерал-майор Грессер был, так сказать, вездесущ на пожаре. Он появлялся на местах, которым угрожала наибольшая опасность Энергия, распорядительность и неутомимость его хорошо памятны петербуржцам и были поистине поразительны.

По словам брандмейстеров и представителей страховых обществ, на этом пожаре «блестяще заявил себя» также и новый, недавно перед тем назначенный после полковника Гарденина брандмайор полковник А. П. Паскин, о котором одна из газет написала, что он настоящий «мастер своего дела».

Все столичные газеты, помещая отчеты о пожаре Громовской биржи, отмечали, что «такого необычайного стихийного бедствия старожилы Петербурга не могли запомнить со времени знаменитого «Апраксинского» пожара в 1862 году». На всей бирже, где леса было не менее чем на 6 миллионов рублей, уцелело только 4 штабеля бревен и 89 штабелей досок, оцениваемых не более 1 миллиона рублей. Но усилиями пожарных удалось спасти вторую биржу Джумани и отстоять от огненной стихии Выборгскую сторону, а возможно, и весь город…

С этого дня брандмайор А. П Паскин и заступил на линию огня, плечо к плечу со служителями команды, разделяя вместе с ними радость победы в схватках с огнем, горечь и утраты. Не раз его жизнь подвергалась смертельной опасности. Так было во время пожара, который возник 20 октября 1884 года в доме Гольдберга на Средне-Мещанской улице, под № 20.

По прибытии на место пожара брандмайора в подвальном этаже горело помещение свечной лавки Виноградова, из двери и единственного окна которой на улицу вырывался густыми, черными клубами удушливый дым. Ни дымовых масок, ни респираторов в то время в команде не было и в помине. Брандмайор Паскин в сопро­вождении брандмейстера Жидейкина спустился в подвал, следом за ними пошли пожарные — люди по большей части атлетического сложения, обладавшие большой физической силой и способностью надолго задерживать дыхание. Они, как и всегда, пошли вперед, в заполненный дымом подвал, проложив туда два рукава — один со стороны улицы, а другой в окно горевшей кладовой, из которого выбивало пламя в сторону двора. «Едва они переступили порог кладовой, как вдруг в ней что-то зашипело, после чего сверкнул ослепительно яркий белый свет, наподобие молнии, и в тот же миг раздался страшный взрыв… Брандмайор силою газов был выбро­шен из подвала через окно на противоположную панель, причем получил значительные ушибы поясницы и левого бока, ударившись о чугунный фонарный столб».

Находившийся рядом с брандмайором брандмейстер В. И. Жидейкин получил ожоги обоих глаз. Пожарные, устремив­шиеся за брандмайором, почти все «без касок, которые у них были сбиты волною взрыва, выбежали через дверь на лестницу, выхо­дившую из подвала на улицу, где, осмотревшись, заметили, что двоих их товарищей недостает, мгновенно устремились в подвал, но двое их товарищей из Казанской части, Бутусов и Ефимов, ле­жали неподвижно рядом с бушевавшим огнем: Бутусов был уже мертв, а Ефимов сильно обожжен. Последнего отправили в боль­ницу, где он пролежал два месяца. А брандмайор продолжал руко­водство тушением пожара, который вскоре под натиском пожарных струй стих, а затем и заглох окончательно…»

Брандмейстер А.И.Сущенко докладывает брандмайору А.П. Паскину о пожаре на острове Голодай. Экспозиция пожарно-технической выставки им. Кончаева, Санкт-Петербург

Брандмейстер А.И.Сущенко докладывает брандмайору А.П. Паскину о пожаре на острове Голодай. Экспозиция пожарно-технической выставки им. Кончаева, Санкт-Петербург

А сколько опасных минут придется пережить брандмайору за 16 лет пожарной службы! Огонь не щадил его: то опалит лицо, то причинит кровавые раны. Не раз спасали его от неминуемой поги­бели благодарные за внимание и заботу служители, иногда закрывая собственным телом. Так было в 1896 году в Чернышовом переулке и на набережной Фонтанки, так было до конца его службы. Журнал «Пожарный» (№ 1 за 1892 год) писал: «Состоя на этой службе, он имел счастье представлять Санкт-Петербургскую пожарную команду Государю Императору по тревогам, поданным по приказу Его Вели­чества во время высочайших смотров войск в 1886, 1890 и 1895 го­дах. 26 февраля 1895 года на таком смотре команда заслужила «милостивый отзыв Государя Императора», высочайше соизволив­шего указать градоначальнику отличное ее состояние».

А в приказе по градоначальству и столичной полиции от 3 августа этого же, 1895 года значится: «В Комитете министров слушан был внесенный по высочайшему повелению всеподдан­нейший отчет о состоянии С.-Петербургского градоначальства за 1894 год.

В отчете этом, повествующем об отличном состоянии столичной пожарной команды, молодецкие действия чинов коей на пожарах в течение ряда лет обращали на себя особое внимание, Его Импера­торскому Величеству благоугодно было положить между прочим нижеследующую резолюцию: «Действия петербургских пожарных заслуживают полной похвалы». Об этой резолюции министр внутренних дел поставил в известность брандмайора и предложил ему прочитать настоящий приказ во всех частях вверенной ему пожар­ной команды».

Пожарная команда была неоднократно показываема как образ­цовое учреждение и высокопоставленным иностранным гостям.

За время службы А. П. Паскина брандмайором в Петербургской пожарной команде сделана масса улучшений и новых приобрете­ний, из которых мы перечислим только главнейшие.

«Ввиду разрастания города сформирован самостоятельный ре­зерв на Александровской улице, на рубеже частей Выборгской. Ох­тинской, Полюстровского участка; сформирован другой отдельный резерв — «Заставный», помещающийся ныне в бывшем караульном доме у Московской Заставы; выстроено здание Васильевской час­ти; не годное для жилья здание Охтинской части заменено новым помещением в доме, уступленном охтинскою управою, причем при­строены каменные конюшни и возведена железная каланча типа маяка, обшитая на случай бури и снега корабельными досками по войлоку и снабженная трубой для служебных переговоров с казар­менным помещением служителей. Такого же типа каланчу предпо­лагается поставить с открытием строительного сезона и на здании заново отремонтированного помещения Литейной части. Ввиду то­го что в Лесном корпусе и около Удельной станции остается жить на зиму много дачников, устроен постоянный «Лесной» резерв, вы­деленный из Коломенской части. Для обеспечения дачников крестовского острова на лето устанавливается там резерв вместо прежнего помещения на Елагином острове.



Пожарный пароход "Полундра"

Пожарный пароход "Полундра"

Пожарный пароход, стоявший у домика Петра Великого, пере­веден на постоянную стоянку на берегу Новой Деревни у самого центра густонаселенной местности. Один из пароходов, «Таракановка» — самый, тихоходный и постоянно опаздывающий на пожары, заменен новым — «Полундрою».

Пожарный пароход "Полундра"

Пожарный пароход "Полундра"

Для Васильевской час­ти выписана из Англии новая паровая машина; такая же новая ма­шина помещена в обоз Казанской части. Существует и запасная паровая машина, которая летом стоит в резерве в Новой Деревне, а во время масленицы и на Святой неделе, на время балаганов, устанавливается на Царицыном лугу. В 1891 году графом А. Д. Шереметевым подарена С.-Петербургской команде одна из его паровых машин. В итоге получается 8 больших машин вместо бывших 5.

Паровая машина, подаренная графом Шереметьевым

Паровая машина, подаренная графом Шереметьевым

Изобретены также новые высокие лестницы. Самая большая прежнего типа была длиною 9 саженей и 2 аршина. Пожарное депо изгото­вило механическую пожарную лестницу, поднимавшуюся на высоту 12 саженей.

Лестница эта работает с 1882 года и постоянно находится при обозе Александро-Невской части Второй экземпляр такой же лест­ницы построен для Спасской части, а третий изготавливается к по­жарной выставке и затем поступит в работу».

Выдвижные пожарные лестницы на вооружении Санкт-Петербургских пожарных частей

Выдвижные пожарные лестницы на вооружении Санкт-Петербургских пожарных частей

В 1888 году А. П. Паскин за улучшение организации пожарного дела в столице всемилостивейше награждается бриллиантовым перстнем с вензелевым изображением его Императорского Вели­чества. Но он думает не о себе, а о людях, с которыми его пород­нила огненная служба По его настоянию были значительно повы­шены оклады жалования брандмейстерам и нижним чинам коман­ды, введено награждение пожарных золотыми и серебряными меда­лями «За усердие» (8 декабря 1888 г.), в канцелярии брандмайора были вывешены медные доски с именами пожарных служителей, по­гибших на пожарах, для защиты органов дыхания «в задымленной ат­мосфере» во всех частях выдаются респираторы.

Деятельное участие брандмайор А. П. Паскин принимает в раз­витии добровольчества: в пригородах столицы действует 18 пожарных дружин, которые нередко самостоятельно справляют­ся с возникающими там пожарами. Выделялся Анатолий Петрович и при подготовке первой пожарно-технической выставки, открыв­шейся в дни работы первого съезда пожарных добровольцев, со­стоявшегося в Петербурге 1—20 июня 1892 года, на котором было провозглашено образование Российского пожарного общества и избран его совет. По настоянию А. П. Паскина, участвовавшего в подготовке устава этого общества, в этом первом нормативном до­кументе было записано, что целью общества является не только «изыскание и развитие мер предупреждения и пресечения пожар­ных бедствий», но и «доставление вспоможения неимущим пожар­ным деятелям и лицам, пострадавшим от пожаров». Это придавало Пожарному обществу ярко выраженный характер милосердия по отношению к погорельцам и тем охотникам-добровольцам и про­фессионалам, которые получали увечья, ранения или гибли во время тушения пожаров. С этой целью, опять же не без участия брандмайора, была создана организация «Голубой крест», распо­лагавшая крупными средствами «для выдачи вознаграждения по­жарным и их семьям за последствия несчастных с ними случаев, происшедших во время исполнения пожарной службы».

Нагрудный знак Общества Голубого Креста

Нагрудный знак Общества Голубого Креста

В 1898 году в чине генерал-майора Анатолий Петрович Паскин «покидает свой боевой пост, где он годами находился бдитель­нейшим часовым». Преемнику своему А. П. Паскин оставил в на­следство такую пожарную команду, которая «справедливо считает­ся первою в России и одною из первых за границей», — так писали в тот день петербургские газеты, а 1 мая 1899 года они же сообщи­ли грустное известие: «Бывший Санкт-Петербургский Брандмайор, отставной генерал-майор А. П. Паскин скончался от паралича сердца». Но память о нем живет и поныне.

Щаблов Н.Н. Рыцари огня.