Кириллов Митрофан Андреевич

Кириллов Митрофан Андреевич. Брандмайор Санкт-Петербургской пожарной команды (1898-1906)

Кириллов Митрофан Андреевич. Брандмайор Санкт-Петербургской пожарной команды (1898-1906)

15 мая 1898 года высочайшим приказом назначен петербург­ским брандмайором полковник Кириллов. До этого дня он был из­вестен как воин, участвовавший в боях. Произведен в офицеры 28 марта 1865 года. До чина полковника включительно состоял на службе в кадровом лейб-гвардии резервном полку. В 1890 году на­значен командиром Пултуского резервного полка, а впоследствии 14-го пехотного Олонецкого полка.

За ратные дела Митрофан Андреевич получил ордена Св. Вла­димира 3-й и 4-й степени, Св. Анны 2-й и 3-й степени, Св. Станислава 2-й и 3-й степени, а также многочисленные медали.

Назначение М. А. Кириллова петербургским брандмайором сов­пало со временем реорганизации пожарной команды, предприня­той градоначальником генерал-адъютантом Н. В Клейгельсом. М. А. Кириллов «горячо принялся за дело улучшения команды, вни­кая в малейшую подробность… пожарной охраны в столице».

Однако первые шаги брандмайорства М. А. Кириллова в пожар­ной команде ее служителями, да и общественностью города, вна­чале были восприняты весьма противоречиво. 17 января 1900 года городские газеты подвергли пожарную команду и брандмайора М. А. Кириллова жесточайшей критике, поводом для которой по­служил трагический пожар.

В 3 часа ночи, 17 января 1900 года, произошел страшный по сво­им последствиям пожар в доме Струбинского, под № 19—21, на углу Апраксина переулка и набережной Фонтанки



В надворном 6-этажном флигеле, населенном «мелким рабо­чим людом», торговцами, разносчиками, на площадке 3-го этажа одной из лестниц загорелись «чуланы, набитые всевозможною негодною рухлядью». Из 3-го этажа пламя через деревянные площадки и потолки чуланов проникло в 4-й, 5-й и 6-й этажи, а затем через прогоревшую дверь проникло под крышу, охватив над флигелем все чердаки. Вся лестница, начиная с 3-го этажа до верха, служившая единственным выходом для расположенных по ней 12 квартир, была объята пламенем, яростно устремившимся по ее пролету вверх, как в дымовую трубу. Стали загораться оби­тые клеенкой двери, и квартиры 5-го и 6-го этажей заполнил дым.

Проснувшиеся жильцы, желая узнать в чем дело, стали откры­вать двери квартир на лестницу и с ужасом увидели, что вся она охвачена пламенем. Вместо того чтобы закрыть за собою двери, жильцы квартир с 6-го этажа оставили их открытыми и, «бросившись к окнам, видя себя отрезанными огнем и дымом, ста­ли разбивать в них стекла и выламывать оконные рамы, отчаянно взывая о помощи». Как только было разбито первое окно, образо­валась тяга, и пламя с лестницы через открытую дверь ворвалось в квартиру, охватывая одну комнату за другой. Жильцы кинулись в самую отдаленную комнату, где также стали выбивать и выламы­вать окна, так как там «из-за дыма и жара быстро надвигавшегося пламени, оставаться более без риска сгореть заживо уже не было возможности».

Между тем от душераздирающих криков, несшихся сверху одно­временно из двух этажей, 6-го и 5-го, проснулся весь дом. Привели в действие имевшийся в дворницкой пожарный сигнал, который, как потом оказалось, бездействовал, и, видя, что «пожарные все не едут», побежали «заявлять о пожаре в управление 2-го участка Спасской части, помещавшееся по Ягодному проезду внутри Ап­раксина двора, откуда по телефону дали знать о пожаре в Спас­скую часть».



Тем временем жильцы 5-го и 6-го этажей, оказавшись в огненной западне, видя себя обреченными на неминуемую смерть, уже не из желания спастись, а лишь стремясь положить конец «мучительному поджариванию живьем в пламени, один за другим стали выбрасываться на двор из 6-го этажа, с высоты более чем 11 саженей. Все они, падая, попадали или на булыжную мостовую или проваливались в каменные спуски, в подвалы, ударяясь головою об камни, причем у них из ушей, носа и рта в момент удара била фонтаном кровь. Большинство бросавшихся убивались на месте, некоторые же, когда их поднимали, еще проявляли слабые призна­ки жизни, умирая или тут же, на дворе, спустя несколько минут, или по дороге в Обуховскую больницу, куда их отвозили наваленными на легковых извозчиках». Было страшное, действительно незабы­ваемое зрелище при зловещем отблеске ярко-красного пламени, яростно вырывавшегося во всю ширину огромных окон 3-го, 4-го, 5-го, 6-го этажей, откуда бросались люди, масса жильцов, висев­ших на подоконниках и моливших о спасении, также готова была ежеминутно броситься вниз на «заваленный окровавленными тру­пами и залитый кровью двор; шумевшая, волновавшаяся толпа, кричавшая и произносившая ругательства… все это вместе взятое производило жуткое впечатление». Первой на место пожара при­была ближайшая, Московская часть.

Комнада Московской части. Брандмейстер Тутыгин

Комнада Московской части. Брандмейстер Тутыгин

Брандмейстер ее Я. У. Тутыгин, вбежав во двор, сделал попытку своим криком оста­новить бросавшихся и приказал ввезти во двор механическую ле­стницу и принести спасательный мешок, который пожарные пробо­вали растянуть внизу в горизонтальном положении, наподобие подхватного полотна, чтобы хоть немного ослабить удар о землю падавших сверху людей. Однако эта мера не помогла. Никого под­хватить на узкий мешок не удалось, и «пожарные, видя, что им гро­зит опасность быть самим убитыми падающими с высоты людьми, бросив мешок, устремились к своей лестнице, которую, как и вто­рую, механическую лестницу Спасской части, для ускорения при­шлось провозить прямо через лежавшие на пути трупы разбивших­ся людей». Убедившись, что на 6-м этаже потерявшие всякое са­мообладание люди не станут ждать лестницы и выбросятся ранее, чем она будет выдвинута до нужной высоты, пожарные Московской части по приказанию своего брандмейстера направили лестницу в 5-й этаж, по которой ими и были благополучно спасены свыше 40 человек: люди спускались и по лицевой и по обратной сторонам лестницы одновременно. По установленной к тому же 5-му этажу лестнице Спасской части в квартиру, где находились люди, про­брались брандмейстер Тутыгин, помощник его Котович и пожарные Шальтис и Казенов, которые, рискуя жизнью, помогали спасавшим­ся жильцам переходить на лестницу. Для предотвращения падения лестницы они закрепили обе ее оттяжные веревки за ручку двери и за круглую печь.

По № 3 прибыл брандмайор. Он приказал брандмейстеру Ка­занской части Гланареву пробиться в квартиры 6-го этажа. Когда им это удалось сделать, там уже не было ни души — все выброси­лись…

Брандмайор Санкт-Петербургской Пожарной Команды М.А. Кириллов осматривает место пожара. Малая Охта. 1902 г. Фотография К. Булла

Брандмайор Санкт-Петербургской Пожарной Команды М.А. Кириллов осматривает место пожара. Малая Охта. 1902 г. Фотография К. Булла

Совместными усилиями 6 пожарных частей, работавших с по­мощью 3 паровых машин и 7 ручных труб, распространение пожара удалось задержать, выгорели лишь 2 квартиры флигеля.

После этого пожара и появились обличительные статьи, кото­рые обвиняли «в разразившейся массовой катастрофе» Петро­градскую пожарную команду и брандмайора Кириллова. Но наду­манные обвинения некомпетентных журналистов вскоре прекрати­лись, уступив место хвалебным статьям, возвестившим, что за этот пожар брандмейстер Московской части Тутыгин, его помощник Ко­тович и пожарные Шальтис и Казенов получили медали «За спасе­ние погибавших».

Тем не менее, сразу же после критических выступлений прессы брандмайор выезжает за границу для пополнения профессиональ­ных знаний. Там он в ряде европейских столиц изучает вопросы организации пожарной охраны, а также службу и вооружение по­жарных команд. Новые «приобретения» он внедряет в практику работы Петербургской команды. Вот некоторые из них.

По его распоряжению в команде вводятся ежедневные «пожарные учения», на которые всегда съезжаются по две смеж­ные части. Назначение служителей на высшие оклады стало про­водиться «только по особому экзамену». Последнее распоряжение в первый же год улучшило состав нижних чинов команды. В 1899 году под руководством брандмайора «выработана новая пожарная инструкция». Ввиду роста числа пожаров им возбуждено ходатай­ство «об увеличении состава команды и окладов ее чинов, улучше­нии сигнализации, повсеместной постановкой как в домах, так и на улицах сигнальных общедоступных аппаратов с заменой воздушно­го кабеля подземным». Брандмайор ходатайствовал об устройстве пожарного водопровода «с сильным напором и кранами, располо­женными на расстоянии 50—100 саженей один от другого, что дало бы возможность сократить количество бочек в команде».

Брандмайор М.А. Кириллов во время смотра пожарных. Санкт-Петербург. 1900 г. Фотография К. Булла

Брандмайор М.А. Кириллов во время смотра пожарных. Санкт-Петербург. 1900 г. Фотография К. Булла

В 1901 году временный Чернореченский резерв заменяется по­стоянным. Для него возведено «по проекту брандмайора новое здание по образцу заграничных пожарных станций, со всеми но­вейшими приспособлениями».

В этих делах и заботах брандмайор не забывал о главном — повышении боеспособности команды за счет ее технического пе­ревооружения. В 1904 году число паровых труб в команде было доведено до 11. На летнее время в боевой расчет включался спе­циально оборудованный пароход «Пожарный». В пожарной коман­де расширяется специализация. Зарождаются газодымозащитная и водозащитная службы. При пяти частях: Московской, Нарвской, Спасской, Васильевской, Шлиссельбургской — учреждаются «санитарные станции», снабженные всем необходимым для оказа­ния первой медицинской помощи на пожарах. В боевые расчеты вводятся всевозможные приспособления, облегчающие труд по­жарных: устроен паровой обогреватель для отогревания замерзших труб и рукавов, выданы переносные электрофонари и т. д. Все части были оборудованы телефонами. Пожарную тревогу объявляли не уда­рами в ручной колокол, как было ранее, а при помощи электрических тревожных звонков. Несколько изменился выезд частей. Их обозы следовали на пожар в следующем порядке:

  1. Верховой, на обязанности которого было указание дороги следующему обозу, предупреждение публики о приближении по­жарного обоза, и то же для извозчиков.
  2. Линейка, запряженная четверкой. На линейке выезжали слу­жители и брандмейстер или его помощник, вывозился ручной инст­румент, рабочее снаряжение служителей, складные лестницы и спасательные веревки с карабинами.
  3. Трубный ход с ручной трубой (большой), запасом рукавов.
  4. Бочечный ход в составе трех бочек, каждая из которых выво­зилась конной парой. При одной бочке был установлен насос и к нему стендер и 125 сажен рукавов. Все это предназначалось для пополнения бочек водой из водоемов и от пожарных гидрантов.
  5. Механическая лестница со спасательным мешком и веревка­ми. Запряжка — в зависимости от типа лестницы — парная или тройка.
  6. Паровая машина — запряжка парная или тройка.
  7. Фургон с рукавами в количестве 250 сажен диаметром 2,5 дюйма и углем для паровой трубы.

Остающийся в частях резерв на случай крупных пожаров выво­зил насос, стендер, 125 сажен рукавов диаметром 2 дюйма и складную лестницу.

Закладка пожарного обоза. Санкт-Петербург. Начало ХХ в. Фотография К. Булла

Закладка пожарного обоза. Санкт-Петербург. Начало ХХ в. Фотография К. Булла

Постоянные резервы на окраинах города, которые сдерживали возникающие здесь пожары до прибытия основных сил, имели одну ручную трубу, насос и удлиненные складные лестницы.

Ранее мастерскими пожарного депо был изобретен водораспы­литель «Победа». Брандмайор тут же, на Монастырском поле, про­водит опыты тушения нефтяных остатков распыленной водой и, получив удовлетворяющий его ответ, вводит эти распылители на вооружение пожарных частей. Внимательно следит он за изготов­лением на заводе «Фрезе и К» первого пожарного автомобиля и, как только он прошел испытание, 6 июля 1904 года ставит его в боевой расчет Александро-Невской части.



Пожарный автомобиль Фрезе. 1904 год

Пожарный автомобиль Фрезе. 1904 год

Все новое он помещает в «пожарный отдел» первого полицей­ского музея, созданного при полицейском резерве Казанской части, на улице Офицерской, 28. Стараниями брандмайора М. А. Кирил­лова вскоре здесь был «собран весь материал, дающий возмож­ность судить о постепенном развитии пожарного дела в столице». По полноте собранной коллекции музей «является единственным в России» — так оценивали его знатоки пожарного дела.

Умелые и самоотверженные действия пожарных и их бранд­майора при пожарах во французской церкви на Конюшенной улице, в здании Главного Штаба, в Академии художеств, в складах «Новой Голландии», на канатной фабрике, напрочь оттеснили критические выступления со страниц печати.

Вот, к примеру, как оценивали действия брандмайора Кирилло­ва уже в феврале 1900 года. «В 6 ч. 45 мин. утра 24 февраля часо­вым у ворот дома № 22 по Б. Морской улице было получено заяв­ление о пожаре в здании Главного Штаба. Одновременно с пода­чей в часть извещения, к месту пожара отправились брандмайор полковник Кириллов и находящийся при доме № 22 по Б. Морской улице пожарный караул. Как оказалось, огонь возник внизу четы­рехэтажного каменного надворного флигеля, в кочегарке, затем, поднявшись по нагревательным трубам вверх, охватил кухню под­полковника Бенескриптова, помещающуюся во 2-м этаже над коче­гаркой, и одновременно с этим проник в помещение библиотеки Главного Штаба В библиотеке хранилась масса книг, рукописей и исторических памятников Огонь, распространяясь все более и бо­лее. угрожал этим бесценным сокровищам. Брандмайор полковник Кириллов в разное время появлялся в самых опасных местах го­ревшего здания, и только благодаря его распорядительности и дружной работе пожарных огню не дали проникнуть ни в соседние отделения библиотеки, ни в чердаки.

К 8 ч. 20 мин. утра в круглом зале библиотеки пламя было сби­то, после чего люди, работавшие внутри зала, занялись разборкой мусора, обрушившихся деревянных оштукатуренных и выкрашен­ных под мрамор колонн, а также вытаскиванием из уцелевших шкафов книг. Под личным руководством брандмайора из штабных писарей образована была цепь, и книги из рук в руки передавались в другие соседние помещения. К 12 ч. дня огонь окончательно был потушен…»

С каждым годом росло мастерство брандмайора по управлению силами на пожарах. За умелое руководство командой, М. А. Кириллов был произведен императором в чин генерал-майора, а пожарные служители, которых он водил в битвы с огнем, уверовали в своего «предводителя». Он же на эту их веру отвечал вниманием и заботой к каждому. В С. Рудницкий в 1903 году в ис­торическом очерке «Пожарное дело в Санкт-Петербурге» писал: «Строгий, требовательный по службе Митрофан Андреевич явля­ется вместе с тем в высшей мере гуманным человеком по отноше­нию к своим подчиненным. Так, например, благодаря его ходатай­ству приняты были меры и к улучшению быта нижних чинов коман­ды. Пищевое довольствие со времени его назначения усилено и в настоящее время не оставляет желать лучшего, а казармы украси­лись и приняли нарядный вид. Для развлечения служителей в ка­зармах заведены биксы, биллиарды и различные игры. По распо­ряжению Кириллова обращено внимание на то, чтобы служители часть своего жалованья обязательно ежемесячно вносили в сбере­гательную кассу. Эта мера дала хорошие результаты, обеспечивая служителей на случай оставления ими службы. Не забыта тоже и духовная сторона жизни солдат. В частях устроены библиотеки, выписываются для служителей журналы и газеты, а также ежене­дельно ведутся священником Градоначальства духовные беседы со служителями…»

Большое внимание брандмайор уделял вопросам охраны труда пожарных служителей. Едва ознакомившись с работой команды и ее частей, М. А Кириллов объявил «правила для предохранения по­жарных при обращении с электрическими проводами», а боевым расчетам были выданы резиновые галоши для работы с приборами, находящимися под напряжением, и специальные ножницы для пере­резания электропроводов. Впоследствии были изданы инструкции об обращении с лошадьми и др. Боевое снаряжение пожарных служи­телей пополнилось широкими поясными ремнями с парашютами.

Служителей, отличившихся на пожарах своей энергией и неуст­рашимостью, по ходатайству брандмайора награждают серебря­ными именными часами и нагрудным значком. Подобный способ награждения нижних чинов «несомненно должен был поднять дух команды и заставить служителей добиваться получения почетной награды».

Не забывал брандмайор пожарных служителей и в дни всена­родных торжеств. В мае 1903 года он был среди особо почетных гостей на торжественном приеме в Александровском зале Думы и на парадном обеде в Меньшиковском дворце, устроенных городски­ми властями в честь 200-летия города на Неве с особым размахом, «великолепные залы, роскошный стол, большой оркестр». А в это время депутации заслуженных пожарных принимали в Михайлов­ском манеже, подавали «петровские» щи с мясом и котлеты с ма­каронами. Здесь для них гремел оркестр пожарной команды, вы­ступали гармонисты и клоуны. Пожарным чинам, несущим службу в частях, также был устроен праздник с бесплатным угощением и подарками. Всем служителям команды в этот памятный день было «высочайше предоставлено право ношения на груди юбилейного знака», а на пуговицах их обмундирования впервые появился госу­дарственный герб.

Едва улеглись воспоминания о пережитых для России днях, как брандмайору Кириллову выпала почетная миссия — отмечать сто­летний юбилей городской пожарной команды. Торжество по этому случаю состоялось 24 июня 1903 года в том же Александровском зале Городской Думы. «Зал был эффектно декорирован цветами и зеленью, на двух противоположных концах его были поставлены два огромных красных щита с инициалами основателя пожарной команды императора Александра I и ныне царствующего Государя Императора Николая II с цифрами «1803—1903». Щиты эти были украшены изящно сделанными пожарными аксессуарами и армату­рами», — отмечал журнал «Нива» (№ 27).

Один из украшенных щитов, установленный в зале Санкт-Петербургской городской думы в честь 100-летия столичной Пожарной Команды. 1903 г. Фотография К. Булла

Один из украшенных щитов, установленный в зале Санкт-Петербургской городской думы в честь 100-летия столичной Пожарной Команды. 1903 г. Фотография К. Булла

На торжестве присутствовали руководители городской власти и представители пожарных обществ «По совершении молебствия с провозглашением многолетия всем ныне здравствующим борцам с пожарным бедствием состоялся обычный праздничный завтрак с тостами и речами». Пожарные демонстрировали свои костюмы, приемы боевой работы. Периодическая печать завершила описа­ние этого торжества столичной пожарной команды следующими словами: «Пусть же ея столетний юбилей будет ясно обозначен­ным рубежом, за которым начнется ея особенно усиленный рост и развитие, в полное соответствие с развитием огромного города, растущего вверх и вширь не по дням, а по часам».

Показ коллекции исторических костюмов чинов столичной пожарной команды различных эпох на праздновании 100-летия пожарной команды Санкт‑Петербурга. 1903 г. Фотография К. Булла

Показ коллекции исторических костюмов чинов столичной пожарной команды различных эпох на праздновании 100-летия пожарной команды Санкт‑Петербурга. 1903 г. Фотография К. Булла

Этому напутствию брандмайор М. А. Кириллов следует все по­следующие годы и немало преуспевает. Весной 1906 года в журна­ле «Друг пожарного» читаем: «Кто хоть мало-мальски присмотрел­ся к нашим петербургским пожарным, тот уже давно заметил, что они преуспевают ежегодно…

Брандмайор Кириллов все свое внимание обратил на внутрен­нюю жизнь пожарных. Очень много он потрудился для достижения полной чистоты в казармах служителей, в конюшнях, в трубных и в остальных помещениях пожарных частей.

Особое внимание им было обращено на пищу служителей, бла­годаря чему пожарный хлеб (домашнего изготовления) находится и сейчас на высоте искусства хлебопечения.

Затем видная сторона деятельности Митрофана Андреевича заключается в том, что он привлек к пожарной службе способных лиц, которые и в настоящее время приносят огромную пользу в этом деле. Назовем Н. П. Требезова, Г. Н. Ревского, А. А. Язвицко­го и других, которые с таким рвением принялись за свои новые обязанности и так все у них пошло успешно, что даже старые слу­жаки подтянулись.

Кому ранее приходилось случайно проходить мимо пожарной части, тот, наверно, помнит, как происходила закладка пожарного обоза: шум, крики, подчас ругань прислуги, и даже лошади вторили служителям и как-то особенно громко ржали. А теперь? Теперь вся команда при закладе точно в рот воды набрала. Все хранят долж­ное молчание, каждый делает то, что ему приказано брандмейсте­ром

Но вот проходит две минуты, и пожарный обоз готов к выезду. Брандмейстер быстро идет к линейке, садится, командует: «Шагом марш, садись, рысью!» И в полном порядке «серые герои» следуют к месту пожара.

Прибыли на пожар — опять молчание; каждый служитель дела­ет свое дело, и только слышно громкий голос брандмейстера, ко­торый отдает приказания.

Вот ставят механическую лестницу, тоже почти без слов, лишь слышны указания и команды старшего при ней.

Пожар потушен!

Служители устали; их не заставляют, как было раньше, идти домой пешком. Нет, это уже отошло в область предания, так как теперь приказано, что служителям нужно поскорее добраться до­мой, чтобы после трудной работы привести обоз в порядок и, от­дохнув, со свежими силами быть снова готовыми к борьбе с огнен­ной стихией.

Не можем еще умолчать об одной реформе, введенной М. А. Кирилловым. Нет более диких криков верхового (которого принято у нас называть скачком), это заменено рожком; на пожар­ной линейке стоит трубач, который во все время следования по­жарных к месту пожара играет кавалерийские сигналы, чем предупреждает прохожих, кучеров и извозчиков. Этот трубный звук далеко слышен, и обыватели поспешно дают дорогу для проезда пожарных…

Брандмайор Кириллов М.А.

Брандмайор Кириллов М.А.

Наверно, еще много, много сделал бы М А. Кириллов, но он как-то внезапно подал в отставку и теперь отдыхает от тяжелой пожар­ной службы, которая немало отнимает здоровья и сил человека». Так завершает автор, пожелавший остаться неизвестным, свое повествование о замечательном человеке и руководителе петербург­ских пожарных.

Щаблов Н.Н. Рыцари огня.